ГОРОДСКАЯ ОБЩЕСТВЕННО-ПОЛИТИЧЕСКАЯ ГАЗЕТА

Говорят, — за каждым успешным человеком стоит женщина. Вот и за Камилем Курбановым, основоположником Республиканской школы циркового искусства в Дагестанских Огнях, была такая. Раиса Курбанова, преподаватель гимнастики в РШЦИ, верила в своего мужа и готова была идти на любые жертвы ради него. Она буквально «помогала» ему скручивать гвозди.

Мы жили в квартире на Ленина, потом отец построил дом  на улице Мичурина. В семье нас было три сестры, я — старшая. Отец работал на заводе в машиновальном цеху, а мама заведовала  яслями.

Мама постоянно была занята на работе, и почти всему нас учил папа. С семи лет я уже помогала готовить, занималась домашними делами, вместе с сестрами и отцом работала на огороде. Очень люблю землю, эта любовь сохранилась у меня на всю жизнь.

Газа в домах в то время не было. Папа привозил целый КамАЗ угля, огромные глыбы. Он рубил, а потом когда уставал, я помогала. И бревна мы вместе пилили. Отец любил бурчак-шурпа, это суп из мяса, фасоли и  вермишели, и готовил очень вкусно. Он  многое умел на кухне, и учил нас готовить даже юмурта-гюрзе.

Родители нас никогда не ругали. Когда мне было лет 5, я захотела конфет. А чтобы их купить, нужны деньги. Недолго думая, порылась в карманах родителей и нашла пачку денег. Огромных, как мне казалось,  денег. Вытащила одну купюру и — в магазин. Еле видно меня из-за прилавка, а тетя Зина у меня спрашивает:

— Чего тебе?

— Конфет хочу.

— Каких? Она подумала, что меня мама послала.

— Вон те, — показываю пальцем.

— А сколько надо?

— Не знаю.

Тут  тетя Зина поняла, что я пришла, не спросив родителей. Она дала мне несколько конфет, забрала деньги, а потом вернула их маме.

В детстве я мечтала стать продавцом, а повзрослев, захотела связать свою жизнь с медициной, хотя жутко боялась крови.  Помню, случайно наступила на лягушку, и повредила ей лапку. Хотела перевязать, но испугалась. Разрыдалась, что не могу помочь… Пока я плакала, лягушка ускакала.

В школе я училась неплохо. Учителя у нас были как на подбор: умные и красивые. Мы просто были все влюблены в них. Особенно мне запомнилась учительница биологии Галина Панунцева, на ее уроках было очень интересно, мы любили ее слушать, в классе царила тишина.

Только физику я не любила, не понимала ее и все. Как-то сижу на уроке физики и читаю книжку про любовь, взяла в библиотеке. Положила на колени под партой и читаю…

Тут учитель меня поднимает и требует повторить его рассказ. А я же не слушала, про любовь читала. Он мне двойку поставил. И что?  Продолжаю читать про любовь. Учитель подходит и отбирает книгу. Так он мне ее и не вернул.

После окончания средней школы поступила в Дербентское медучилище. Отучилась на акушера-гинеколога, но в медицине работала мало. У меня была сильная аллергия на лекарства. Новокаин — это мой враг. Домой приходила и у меня такая экзема начиналась.  Два года проработала дежурной медсестрой, потом пошла в скорую помощь. Да и там недолго работала. Когда вышла замуж, мне  муж запретил работать.

Судьба нас с Камилем часто сталкивала.

В 1968 года он вернулся из Киева, где окончил цирковое училище, в Огни. Брат Камиля погиб и нужно было помочь вырастить племянников. Он устроился слесарем на стекольный завод и работал в клубе  руководителем циркового кружка. К 1 маю в клубе состоялось его первое выступление. Весь Огни был там. Я тоже пошла с родителями. Там я впервые увидела этого богатыря.

Однажды мы стали свидетелями и участниками одного чрезвычайного происшествия. Шел 1969 год. Я работала на скорой помощи. К нам поступил вызов, возле старой автостанции парня ударили ножом в грудь. В это время Камиль шел из общежития и услышал крики: — Держите его! Он подумал, что парень подрался. Размахнулся и дал ему пощечину. Тот упал, но встал и побежал дальше. Если бы Камиль знал, что натворил этот парень, то задержал бы его.

Наша машина подъехала, а раненного уже увезли. Было 8 утра, моя смена закончилась, но в больнице я увидела знакомых. Оказалось, мать пострадавшего — тетя Тамара, она работала с моей мамой в детсаду. Сестры молодого человека попросили меня, чтобы я посмотрела, как их брат. Он лежал в операционной. Из раны, несмотря на то, что доктор наложил тампонаду, сочилась кровь. Я не отходила от парня, пытаясь прекратить кровотечение, просунула руку и придерживала тампонаду. Когда одна рука затекала, умудрялась просовывать другую, хотя парень был очень тяжелый. Руки мои были в крови.

Вызвали дежурного хирурга Мехтиева. Он жил в Дербенте. Когда хирург, наконец, приехал, то сказал: — Кто тампонировал, пусть и дальше оперирует.

Тетя Тамара на коленях просила его спасти сына. Но было уже поздно. От большой потери крови молодой человек скончался на операционном столе.

Как-то Камиль выступал в клубе, а мы с девочками как участницы художественной самодеятельности ждали за кулисами своего выхода. Он скручивал гвозди, а глазами искал меня. После выступления я спрашиваю, зачем он постоянно смотрит на меня. Камиль, улыбаясь, ответил, что я помогаю ему скручивать гвозди.

После «скорой помощи» я работала в профилактории стекольного завода, который находился на месте нынешней     ДШИ №1. Однажды иду на работу, а  Камиль – навстречу. Смотрит на меня, глазами улыбается. А мне так неловко. Он прошел, а дальше как в песне: «Я оглянулась посмотреть, не оглянулся ли он».  И он тоже оглянулся. Я была готова провалиться сквозь землю. Всю  дорогу ругала себя. Мы с Камилем часто встречались по дороге на работу. Через пару дней он поздоровался. Я ответила и пошла по своей дороге. На следующий день он уже спрашивает. – Как дела?  — Хорошо, — отвечаю, и продолжаю идти. Дальше — больше,  спросил, где я работаю. На следующий день он взял путевку в профилакторий. Сидел там, часами разговаривал со мной. Начал провожать. Как-то взял меня под руку. Я возмутилась: — Вы что делаете? — Ничего такого… Фу, какая ты дикарка!

И вот Камиль захотел познакомиться с моей мамой, мы пошли к ней на работу. Мама меня спрашивает:- Чем он тебе нравится? Я что-то ответила… Мама и  его спрашивает:- А чем тебе моя дочь нравится?

— Всем, — отвечает. — Хочу засватать ее.

— Нет, что ты, наш папа не отдаст, — испугалась мама.

— Не отдадите, я ее украду, — пригрозил Камиль.

Дома мама рассказала все отцу, он разнервничался, а мне ни слова.

Однажды Камиль взял с собой директора огнинского клуба культуры Тевеккюль Ирзоева, прихватил бутылку водки и к нам. Думал, приду с уважаемым человеком, мой отец не сможет ему отказать. Сидели в огороде. Камиль водку разлил по рюмкам, а папа не пьет, говорит: — Кто он такой? Приехал из Киева, и что я ему дочку отдать должен?

И вот сваты уходят, а папа кричит им вслед:- Заберите свою бутылку.

— Камиль, да вы что?- возмутился Тевеккюль Магомедович (моего отца тоже Камилем звали).

А потом Камиль пошел к маминому дяде — Асланбеку Фейзуллаеву, он жил на Шоссейной. Не знаю, что Камиль ему сказал, но однажды вечером дядя Асланбек приходит к нам со своей супругой. Они стали расхваливать этого замечательного человека и уговаривать родителей отдать меня за него. Родители в итоге согласились.

Потом Камиль мне рассказывает: — Мой дядя приехал из села и говорит, что там мне нашли невесту. А я сказал, что кроме тебя никого не хочу.

Пришли меня сватать. Принесли  полные сундуки отрезов. Камиль купил  мне колечко. Родители не требовали ничего. — Если чего-то нет, мы сами купим, — говорили. Родных у Камиля не было… Он рано осиротел.

Когда его мама умирала, она захотела  молозиво коровы. И он бежал через поле к чабану и кричал во весь голос: — халу, халу! А собаки — за ним. Камиль влез на дерево и стал звать на помощь. Пастух услышал его, отогнал собак и дал мальчику молозиво. Камиль успел прибежать, положить молозиво маме в рот и она умерла. Ему было всего 9 лет. Отца он не видел. Он пропал без вести на фронте. Его с братом воспитывал дядя. Камиль не любил рассказывать о своем детстве. Когда я просила его об этом,  он отводил в сторону взгляд и тяжело вздыхал: — Эээ, о чем рассказывать. Он не любил вспоминать эти нелегкие дни.

После свадьбы мы снимали маленький домик у русской бабули за 15 рублей. В 1970 году Камиль вместе с группой представителей ВЦСПС, поехал в Финляндию. Председателем этой общественной организации была Тамара Пресс — советская легкоатлетка, метательница диска и толкательница ядра, трёхкратная олимпийская чемпионка, рекордсменка мира. После выступления к Камилю подходит  мэр города,  и просит остаться в Финляндии, обещая ему дать все, что он захочет. Камиль поблагодарил и сказал, что все, что ему нужно у него уже есть. Хотя мы жили тогда на съемной квартире.

Он был очень добрым человеком. Всегда говорил: — Делай добро и бросай его в море. Никогда не жди, что тебе ответят. Добро придет с другой стороны. Любил повторять: — У человека должно быть  большое сердце, не надо его сжимать. У Камиля было большое сердце. Никогда не держал зла или обиды. Помню, мы с ним поругались. Он хлопнул дверью и ушел. А я сижу и рыдаю. Через пару минут открывает дверь. — Что тут сидишь? – спрашивает, как ни в чем не бывало. Попросил меня принести какую-то мелочь. — Не принесу, я обижена, — отвечаю сквозь слезы. Он как  засмеется, подойдет, обнимет меня, прижмет к себе и скажет: — Ты моя, рыбонька. Все, я растаяла. Я всегда помогала ему, хотя и была в тени. Была и женой, и другом, и помощницей в работе. Он мог проснуться посреди ночи и разбудить меня: — Раечка, просыпайся, записывай. Сонная я брала ручку, листок и записывала, что он там придумал. Знаю точно: он это ценил. А утром уже обрабатывали. У меня  до сих пор сохранилась печатная машинка, на которой я постоянно что-то набирала для него.

Еще он был хорошим семьянином и веселым человеком. Мы никогда не скучали. Любил встречать у себя друзей. Когда к нам приходили гости, он собирал дочерей, просил их переодеться в цыганские наряды, они пели и плясали весь вечер. А провожая гостей, девочки выходили в коридор с песней: — Мы желаем счастья вам! Вот так дружно и счастливо мы жили.

 

Сюзана САФАРБЕКОВА

№ 33, 17.08.2018