ГОРОДСКАЯ ОБЩЕСТВЕННО-ПОЛИТИЧЕСКАЯ ГАЗЕТА

Нам часто представители старшего поколения рассказывают истории из своей жизни. В молодости мы не придаем значения их рассказам. Быть может, я до сих пор относилась бы к этому также, если бы мне не поручили вести эту рубрику. Эти не придуманные истории –  книга жизни, в которой столько мудрости, боли, опыта и наставлений для нас,  пока еще  молодых  людей. На этот раз героем моей любимой рубрики стал мой дедушка Магомед. Несмотря на то, что жизнь с детства не раз испытывала его  на прочность, он стал  мужчиной, на которого всем хотелось равняться.

Жизнь моя, впрочем, как и у многих людей моего возраста была нелегкой.

Родился я в селе Кужник Табасаранского района в 1930 году. Нас  в семье было трое детей — старшая сестра, я и младший брат. Мы переехали в поселок Хучни. Снимали частный дом.

Я очень боялся отца. Одна история до сих пор свежа в моей памяти. Как-то отец дал мне талон на сахар. Я пошел с этим талоном к месту раздачи кускового сахара. Очередь была большая. В толпе я потерял талон. А без него продукты не получить. Я боялся, что отец будет меня ругать и спрятался в свинарнике. Вонь стояла ужасная. Целые сутки я просидел там. Родители и соседи долго меня искали. Когда все же нашли, отец обнял меня и сказал, чтобы такого больше не повторялось. Они с мамой сильно перепугались.

В 1941 году отца призвали на фронт, через 7 месяцев он погиб. Мне тогда было около 11 лет. Без отца жить стало очень тяжело. В первую же ночь у нас из сарая украли мешок с пшеном. Для мамы это была сташная трагедия, она не знала чем нас кормить.

Мы собрали свои вещи и переехали обратно в Кужник. Мама устроилась на работу в колхоз. Она запирала нас дома одних  и уходила на работу. Вскоре мы снова решили переехать в Хучни, там легче было найти оплачиваемую работу. Еды у нас не было никакой. И мама отправила меня в село Дарваг к тете с просьбой о помощи. По дороге у меня порвались чарыки, пришлось идти босиком. Живот сводило от голода, я собирал и ел траву. Ноги были в занозах. Хромая от боли я дошел до родственников. Они дали мне небольшой кусок хлеба и отправили обратно.

В то время свирепствовали детские инфекционные заболевания. Тело покрывалось волдырями. Ослабленный голодом организм не мог бороться с инфекцией, и малыши погибали. Если родители не могли прокормить детей, отдавали в интернат, который находился между селениями Хянаг и Ругуж. Мама долго не решалась отправить меня туда. Но однажды она позвала меня и сказала, что дома нет еды. А в интернате меня будут кормить. С этими словами она меня отправила. Через два месяца я сбежал. Было холодно, снег еще лежал. Я шел в село Ергюнаг к бабушке, босиком. Ноги, все в порезах, от холода я их не чувствовал, слезы заливали мое лицо. Бабушке Мерем было 110 лет. Она угостила меня очень вкусным уваренным виноградным сиропом (мер). Мне показалось, ничего вкуснее я в жизни не ел. До сих пор помню его вкус. Через пару дней  дядя меня отправил в Хучни к маме. Больше в приют я не вернулся. Директор приюта был жестоким человеком. Он кнутом избивал нас за любую провинность. И многие дети были согласны голодать дома, чем терпеть побои.

Мне сейчас очень тяжело вспоминать это время. Никогда своим детям и внукам я не рассказывал об этом. Конечно, эти трудности меня закалили, а главное научили ценить то, что имею. Первое время после очередного  переезда в Хучни мы еле сводили концы с концами. Вскоре мама устроилась на работу санитаркой в больнице, а также работала в столовой — помощницей повара. Картофельные очистки собирала, приносила домой, варила  и так кормила нас.

Часто в село с гастролями приезжали артисты. Наша соседка украла красивый платок одной из артисток, а донесла на нас. К нам ворвались двое участковых и стали обыскивать дом, перевернули все верх дном, но ничего не нашли. На меня направили дуло пистолета, чтобы я признался, где спрятали платок, а я вообще не знал о каком платке идет речь. Они  избили маму, у нее все лицо было в синяках. Так ничего не найдя, милиционеры ушли. Соседи проводили маму в больницу, а оттуда ее направили в Махачкалу на лечение. Участковые же нашли платок в доме той самой соседки. За превышение должностных обязанностей  блюстителей закона уволили. Чтоб мы не заявляли на них, жены  милиционеров приносили нам масло, хлеб, мясо.

Школу я рано забросил, окончил всего 4 класса и то постоянно пропускал. Тогда главной целью нашей семьи было выжить, об учебе особо не думали. Чтобы как-то прокормиться, мы с младшим братом  начали работать.  Собирали колосья пшеницы и сдавали в колхоз. А когда я чуть подрос, ходил в лес и собирал дрова, перевязывал и, взвалив на спину, приносил в поселок. Желающих купить их было предостаточно. Вскоре я стал носить дрова и для больницы.

В 18 лет я  добровольно пошел в армию. Служил в Германии (ГДР) в артиллерийских войсках. Сначала был связистом, но так как не знал хорошо русского языка, меня через три месяца перевели в артиллерию. Служил  добросовестно. Через три года и  три месяца отслужив, вернулся в поселок. Устроился в милицию конюхом, параллельно устроился в скотобойню, а еще продавал керосин. Зарабатывал около 100 рублей  в месяц. У мамы зарплата была 27 рублей. Брат тоже отслужил и поехал работать в Казахстан на стройку. Жизнь потихоньку налаживалась. Как-то в разговоре с начальником милиции Тагировым я сказал, что у нас нет своего жилья. Он вызвался нам помочь. Выделил людей, помог со стройматериалами, нам построили небольшой домик возле реки.  В этом доме сейчас живет  младший сын моего брата. Потом я устроился конюхом в военкомат. Настало время  искать себе невесту. Мама  посоветовала мне приглядеться к дочке наших дальних родственников из села  Кужник.

Я сел на лошадь и поехал  в это село. Родник находился далеко на окраине поселения.  Девушки, набрав воды в кувшин,  шли домой. По моей просьбе знакомые показали мне девушку по имени Фатимат. Я подошел и попросил у нее воды. Девчата стали смеяться, видимо часто потенциальные женихи подходят к ним с просьбой напиться. Она ответила мне:- попроси у них, — показывая на подружек, идущих сзади, и прошла мимо. Ее гордость понравилась  мне, да и внешне она была симпатичной. С тех пор в Кужник я стал ездить часто. На правах дальнего родственника стал заходить и к ее родителям. Однажды я попросил ее помыть  мои сапоги. Она не отказалась, стала их чистить. Отец  Фатимы увидел это и отругал ее. — Так не принято, — сказал. Тогда я признался им, что мне нравится их дочь, и я хочу на ней жениться.

Они дали свое согласие. Родственницы попросили за невесту выкуп — барана. У меня ничего не было, я опустил голову. А ее отец сказал: — Ничего не надо. И вот так я ее забрал на коне к себе домой. Жену устроил работать уборщицей в милицию. Сам продолжал работать конюхом в военкомате. Когда мы с женой ездили в Кужник проведать ее родителей, проезжали через село Ругуж, жители которого удивленно говорили друг другу: – Какой-то хаким (богатый человек) со своей женой едет, интересно, кто они. В то время лошадь могли позволить себе состоятельные люди, остальные шли пешком. А так как я был конюхом, то мог взять коня и поехать по своим делам. Жители Ругужа даже и не догадывались, что это не хаким едет, а простой конюх со своей женой.

Первый мой сын умер еще в младенчестве. Он был очень красивым. Одна женщина пришла к нам домой и восхищенно воскликнула: — Какой красивый ребенок! Только она ушла, у ребенка из глаз начала вытекать белая жидкость, и он умер в люльке. Потом родился сын – Адам, которого мы назвали в честь отца. В Хучнях у меня родились еще 2 детей. После землетрясения в октябре 1970 года мы решили переехать в поселок Огни.  На сбережения  купили финские строительные материалы, и потихоньку стали строить дом. Устроился работать в откормочный цех, затем меня назначили распределителем зерна. Построив две комнаты и замазав стены грязью, на следующий день уехал в Казахстан со знакомыми, на заработки. Жена с детьми осталась в недостроенном доме. Работа строителя стала приносить неплохой доход. Вскоре я стал набирать бригаду и ездить на заработки. Достроил дом. Домой  уже коробками стал приносить продукты: масло, сушеное мясо, мед флягами.  С женой мы уже могли позволить себе поехать в санаторий. Правда один раз  по приезду из курортного городка Ессентуки с нами приключилась неприятность. Мы сошли на железнодорожной станции в Дербенте. Стали искать такси, чтобы приехать в Огни. Подошли к одному водителю. Он запросил у нас 15 рублей. Это было очень дорого. Мы не согласились и стали искать дальше, дешевле. Тот водитель через некоторое время сам подошел к нам и предложил отвезти нас за 12 руб. Торговаться с ним я уже не стал. Молча сели в машину. На кольцевой таксист нарушил правила движения. На требование инспектора ГАИ остановить машину, водитель не реагировал. Патрульная машина стала нас преследовать. Мы жутко перепугались. Доехав до поселка  Огни, водитель свернул в сторону 4-й школы. Остановился рядом с каким-то домом. Как выяснилось, это был его дом. Следом остановились и преследователи. Выйдя из машины, водитель ударил представителя закона ножом. Второму «гаишнику» удалось задержать нарушителя. Вскоре подъехало и подкрепление. Мою жену оставили в доме нарушителя, а меня с ним забрали в участок в Дербент. Я давал показания на втором этаже и слышал, как на первом работники милиции избивали преступника. Через пару часов меня отпустили. Приехал в Огни, забрал жену и пошли домой. Потом меня еще несколько раз  вызывали в участок для дачи показаний. А водителя осудили на 4 года. В моей жизни было много историй, но многие из них я хотел бы забыть, стереть из памяти.

Мои дети, слава Всевышнему, не видели таких  трудностей, как я. С малых лет я работал и до сих пор не могу сидеть на месте. И мне кажется, благодаря труду я до сих пор еще полон сил.

 

Сюзана САФАРБЕКОВА

№ 42, 19.10.2018